Пиратская Бухта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Пиратская Бухта » Флешбэки » Девятый вал


Девятый вал

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

1639 год. Возможно в сентябре. У побережья Барбадоса.
Участники: Хельви и Нильс ван Ноорт.

2

В жизни почти любого настоящего моряка, выплывающего в открытое море, всегда найдется рассказ о том самом "девятом вале". Но случается и так, что после девятый волны

Каждый настоящий моряк может рассказать о том самом "девятом вале", который он хоть раз в жизни да встречал в открытом море. Но случается и так, что после девятой волны рассказывать о ней уже и некому.

Череда неудач преследовала команду старого фрегата под грязными изорванными парусами. Трудности начались еще тогда, когда судно отплыло из порта Прайи. Кроме того, что пришлось скрываться от португальского флота, преследующего команду довольно долгое время, имелись вещи и неприятнее. После потери "талисмана" корабля почти все моряки поникли духом. Они словно предчувствовали нехороший рок, повисший над их кораблем, ведь проблемы начались еще у побережья Южной Африки, когда они неудачно взяли на абордаж большое торговое судно. Сейчас их сундуки полнились золотом, парчой, слоновой костью и разнообразной едой, но совершенно ни у кого не было аппетита, никто даже не взглянул на развалы драгоценностей, потому что единственная ценная вещь, которой они поклонялись,  пропала в бездне океана.
Путь через Атлантику к Карибам был самым сложным испытанием пожалуй для каждого члена команды. Каждую ночь и почти каждый день приходилось бороться со стихией. Из-за грозовых туч было трудно понять в каком направлении двигается корабль, а такая элементарная вещь как компас то и дело не хотел показывать направление. Капитан уже начинал подумывать о том, что проклятье обмануть ему не удалось и теперь вряд ли когда-нибудь будет возможно от него избавиться.
Последний день путешествий выдался на удивление спокойным. Небо было таким же хмурым, но казалось выше, а ветер и вовсе успокоился. Йессе, забравшись на мачту, долго всматривался в горизонт, глядя в подзорную трубу, а затем закричал вниз: "Хет ланд! Хет ланд! Земля!"
Вся команда тут же поднялась на ноги и, перевесившись через бортик, стала всматриваться вдаль. Действительно, вдали, под желтой полосой неба виднелся какой-то остров.
- Капитан! Барбадос! - закричал кто-то с палубы, разбудив Нильса. Тот отсыпался в своей каюте. Все эти дни спать было проблематично: мотало так, что было не до сна, да и нельзя было оставить свою команду один на один со стихией. Тут же вскочив на ноги и наскоро натянув на себя грязные штаны в соленых разводах, мужчина поднялся наверх. Отобрав у кого-то подзорную трубу, он всмотрелся вперед.
- Поднять паруса! - рявкнул он так, чтоб все его слышали. Неужели, добрались? Спустя стольких дней болтанки, в результате которых погибло трое бравых ребят, они смогли добраться до берега.

3

Хельви всплыла на поверхность, перевернулась брюшком кверху и, меланхолично пуская хвостом легкие барашки волн, в задумчивости дрейфовала в море. В животе то и дело жалобно урчало, и морская дева почесывала кожу, переходящую в чешую, судорожно размышляя, где достать чего-нибудь вкусненькое пожевать. В последние дни улов был небогатым: всю рыбу распугала мигрирующая стая китов, так что приходилось довольствоваться тем, что не уcпело попрятаться по гротам. Но хрустеть спинками креветок уже порядком надоело, хотелось парного, мягкого мяска. Эх, сейчас бы даже проспиртованный англичанин, хотя бы пол-англичанина, показались бы сущим деликатесом. Хельви стала тихонько напевать, с наслаждением представляя, как было бы вкусно, после стольких дней воздержания, наброситься на зачарованного матросика, разорвать его одежду и вцепиться зубками в кожу, немного поспешно, чтобы удовлетворить первое желание, а потом уже смаковать, отдирая тонкие шматочки. Ах…разорви тебя чайки! – ругнулась русалка на проплывшую павой медузу, которая даже не удосужилась посторониться. Раздраженная, полуженщина-полурыба взвилась с места, образуя маленькую воронку, и тут заметила вдалеке фрегат с уставшими парусами. Не веря своему счастью, она захлопала в ладоши  – еда, еда плывет все ближе! – и поплыла на встречу ужину, и завертелась, и запричитала, призывая шторм. Небо покладисто захмурилось, ветер стал игриво дуть в паруса, отгоняя кораблик от обнадежившей было земли и толкая его в нежные, но холодные русалочьи объятья.

4

Нильс взволнованно опустил подзорную трубу. Он улыбался. Впервые за последние несколько недель он улыбался.  На радостях он даже похлопал какого-то моряка по плечу, хотя обычно избегал этого.
- Все хорошо... все хорошо! - подбодрил он команду и поспешил обратно в свою каюту. Там лежал компас, инструменты навигации и разложенные карты, которые должны были помочь ему понять где в действительности они находятся. Несмотря на изначально нацеленный курс на Барбадос, все могло оказаться иначе. Спустившись, Нил для начала сел на табурет возле стола. Прокрутил что-то в своей голове, тряхнул немытыми волосами и с улыбком подтянул к себе карту. Но тут внезапно корабль что-то толкнуло. Циркули посыпались на пол. Было такое ощущение, что они напоролись на риф, но судя по картам до рифа было еще далеко. Бросив все, Нильс вновь взбежал наверх.
- Что случилось?
- Никак не знаем, капитан! Такое ощущение, что риф, но мы ничего не видим.
Корабль тряхнуло еще раз, мужчина вцепился в перила. Резкий поток ветра снял с его головы треуголку и отбросил на палубу. Ветер не прекратился. Все новый и новый порыв трепал только что натянутые парусы.
- Убрать паруса! Убрать паруса, я сказал! - закричал Ноорт, перекрикивая завывающий ветер. Вся команда разбежалась по своим местам, выполняя приказ, а капитан побежал на мостик, помогая рулевому. Погода менялась очень резко. Волны и ветер сбросили их с пути, корабль направлялся чуть левее первоначального курса. Над морем сгущались тучи. Чернее их Нил не видел никогда. И как же бешенно заколотилось сердце, когда прямо по курсу ветер погнал облака воронкой. И то, что было в небесах, отражалось и в воде - водоворот набирал обороты, высверливая в толще моря дыру в бездну.
Вцепившись с рулевым в штурвал, Нильс изо всех сил пытался свести корабль в сторону, избежав воронки. Парусы уже были убраны, теперь вся команда всеми силами пыталась увести судно в сторону. Его начало сильно мотать по волнам, подбрасывая словно игрушку в воздух. Что интересно, скопление туч не разрывалось молниями, но стоял сильный гром. Из-за отстутствия вспышек было очень темно, почти ничего нельзя было видеть, кроме далекой желтой полосы по правую сторону. Кто-то что-то кричал, но шум заглушал все. Нил даже не слышал о чем говорит рулевой. Но впрочем, это было почти не важно, ведь в следующее мгновение его, как тряпичную куклу, откинуло от штурвала, а затем хищные волны утащили его под воду. Ноорт держался крепко, не отпуская, и вспоминал свою жену, которая, если верить ее описаниям, всегда слышала только это - шум моря.
Сидя там, совершенно один, уже не будучи уверенным, что кто-то из его команды еще жив, Ноорт наблюдал как корабль накренился. И мужчина показался зев всего океана, хищно осклабившийся на него самого. И огромная волна, словно вырвавшаяся откуда-то из недр, захлестнула судно вместе с капитаном. Бороться со стихией было уже бесполезно. Нилься отпустил штурвал.
Это было самое ужасное чувство, которое когда-либо он чувствовал. Он раньше и не догадывался, что умирать так мучительно. Легкие наполнялись водой, любой вздох мог оказаться смертельным.
Страшное удушье. И бездна разгрызгла корабль.

5

Заливисто смеясь и мчась к эпицентру водяного заворота, русалка крутила хвостом в своем ритуальном танце безумства стихии и ныряла до самого дна. В экстазе прорываясь сквозь сети водорослей, ломая кораллы и подбрасывая мелкие камушки, она славила мощь природы, против которой людишки – всего лишь жалкие, хрупкие букашки, цепляющиеся лапками за плавучие деревянные корытца. О, ради такого веселья стоило поголодать! Не прекращая свой разрушительный смех, морская дева забавы ради толкала руками фрегат, как игрушку, пытаясь завалить его на бок, но в то же время не давая окончательно перевернуться. «Еще, еще!» – фаталистический восторг, смертельная радость, опасные развлечения, и живот крутит от адреналина и разливающегося желудочного сока. Как дождевые капли, в воду западали моряки. Отцепившись от дна судна, Хельви тут же метнулась к первой жертве: еще живой боцман барахтался и пускал пузыри. Русалка схватила его за руки и потянула вниз, кружа в последнем хороводе, смеясь в лицо с широко открытыми глазами; кажется, он умер от сердечного приступа. Дева присосалась к мужчине в плотоядном поцелуе, отрывая губы, пробуя обветренные щеки, раздирая ногтями шею и грудину, выцарапывая плотный комочек сердца. Но труп боцмана был отброшен, когда рядом ко дну методично прошел один матрос, затем другой, третий. Хельви не знала к кому броситься, за кого схватиться, кого попробовать первым, и металась, как глупая мелкая селедка. В итоге с каждого моряка было оторвано по кусочку, и парочку наиболее вкусных русалка потянула за руки за собой, в любимый грот. Скоро на место крушения, почуяв тяжелый аромат крови, стянутся акулы. Лавируя между обломками, таща сладкую ношу, дева моря вдруг заметила бьющегося на водной поверхности еще не попробованного человека. Человечишко явно захлебывался и, наверное, читал свои молитвы, кому они обычно их там читают. Привлеченная любопытством, Хельви поднялась к нему, чтобы заглянуть в лицо, – люди так смешно таращатся, когда тонут.
На зеленоватом лице мужчины ярко алели сжимаемые губы, к щекам липли мокрые волосы. Хельви осторожно прикоснулась к расчерченному морщинами лбу, свободной рукой обхватила моряка за шею и медленно, тяжело поплыла к гроту, следя, чтобы этот свеженький кусок мяса не наглотался морской воды: она с ним поиграет потом.

6

Нильсу всегда было интересно, с самого детства, почувствовать смерть. Ему было любопытно, что же стоит за этой гранью. В сказки из настольной книги его матушки - Библии - он не верил. Ему казалось, что в смерти все равны и все оказываются в глупом положении. Наверное, в таком оказался и он.
Сначала было темно. Совершенно темно. Так бывает, когда напьешься быстро и много и падаешь мордой в тарелкой. Иногда как раз-таки кажется, что уже умер. Но затем ватная темнота стала расходится, вокруг все стало светлее и отчетливее. Перед Нилом сидел темнокожий пожилой человек в одной набедренной повязке. Было трудно рассмотреть, где они находились, было смутно, но казалось, будто в каком-то низком помещении. Мужчина что-то рассказывал, иногда хрипло смеясь и скаля свои три с половиной зуба. Но все, что он говорил, было понятно Ноорту. Он знал этот язык, впрочем, как и любой голландец-колонист.
- Нет... - почему-то не согласился он сам, - Это нечестно.
Затем картинка сменилась. Нильс оказался в море. Одиноко в море. Не было ни лодки, ни корабля. Только он, соленая вода и жаркое солнце. До его ног кто-то дотрагивался, словно большие медузы кружили под ним. Холодные, неприятные твари окружали его и засасывали внутрь. Мужчине было не за что ухватиться, он стал барахтать руками, но, как это бывает во сне, его движения были мучительно медленными. Когда его голова уже скрылась под водой, он услышал все тот же смех шамана и его последнюю фразу, сказанную грозно, но с усмешкой:
- Ну кхаан вех!
Нильс вскочил, просыпаясь и откашливаясь. Под его ладонями был настоящий камень. Холодный и скользкий. Да и вообще... пират судорожно огляделся, не переставая кашлять и отхаркивать воду. Он был в каком-то гроте. Темно и сыро, со свода капает вода, назойливо долбя звуком по барабанным перепонкам.
Капитан Нильс ван Ноорт был жив. По крайней мере так казалось. Он повернул голову вправо и аж подпрыгнул на месте. Женщина, весьма привлекательная, сидела рядом. Вернее сказать, в воде. Да еще и... Нил напряг зрение... без корсета! Мать честная!
- Святая инквизиция! - гаркнул он. - Вы откуда? Где я? Вы не пострадали?
Он сам не знал, зачем спросил последнее. Вряд ли на их корабле могла притаится такая красотка.

7

Разделав трупы моряков и растолкав лакомые кусочки под камни, морская дева принялась за свою главную добычу: уложила мужчину, по всей видимости, капитана, так, чтобы острые камни не царапали, и стала внимательно и любопытствующе разглядывать. Тонкие пальчики шаловливо пробежали по поджарому, даже худощавому телу, расстегнули парочку верхних пуговичек на мокрой рубахе. Хмуря лоб, русалка попыталась стащить с правой ноги капитана плотно прилипший сапог (все равно второй утонул), так, чтобы не потревожить сон забытья утопленника, но не удержалась и пощекотала загрубевшие пяточки, сама при этом похихикав. Кинутый вглубь пещеры сапог отозвался глухим стуком, Хельви ойкнула и метнулась к капитану, двумя пальцами зажимая ему рот: «Спи, мой милый, отдыхай». Лепестки век нервно дернулись, полуоткрывшись, мелькнул помутневший, смешавшийся с кровью белок глаз, пальцы заскользили по влажному камню, мужчина тяжело вздохнул, но вновь замер в оцепенении, убаюканный тихим «спи, спи». Подложив ладонь под подбородок, русалка стала рассматривать лицо капитана, водя пальцем по впавшим глазницам, обветренной морскими ветрами коже, спутанным мокрым волосам, представляя, какой у него голос, какие привычки, какого цвета глаза (впрочем, тут она оттянула веко, дабы выяснить этот вопрос), но не прерывая сон мертвеца. В конце концов, щупать капитана надоело, и Хельви коротко вздохнула, покружила в озерце гротной водички, забралась на небольшой камешек, стала со скучающим видом болтать хвостом и завалявшимся пиастром ковырять плотно сжавшуюся ракушку. И чем упорнее сопротивлялась упрямая раковина, тем ожесточеннее колотила морская дева по рельефным створкам, уверенная, что там, на розовом язычке лежит какая-нибудь дивная жемчужина, и так увлеклась этой борьбой, что совсем пропустила тот сладкий момент пробуждения моряка от липкого, нехорошего сна. 
- Ох ты ж, морской черт! – ругнулась Хельви, от неожиданности соскользнув в воду. – Ты чего так кричишь? Нормально я, а вот ты, видимо, головой тронулся, – ворча, она вновь забралась на камень, повернулась в своей блистательной оголенной красоте к капитану и улыбнулась уже приветливей, облизнув губы, в трещинках которых застряла кровь. – Рассказывай, что тебе снилось? В прошлый раз Моррис Посейдона увидал, представляешь, – и она залилась смехом, легким, но прохладным, как далекий, неведомый снег.

8

Женщина выругнулась в ответ, и ее звонкий голос гулко наполнил грот эхом. Нил снова повернулся к ней, сдернув с себя рубашку и опешил. Он хотел было что-то ответить, но все слова сами собой вылетели из головы. Перед ним сидела обнаженная девушка. Ее молодые упругие груди блестели в едва уловимом свете, исходившем из щелей между камней, но ярче всего блестела чешуя ее хвоста.
- Дева Мария! Я что, все-таки умер? Или сплю... готов поклясться - настоящий рыбий хвост!
Мужчина проморгался, прищурился, но мираж никак не исчезал. Да и все вокруг было настолько реально, что было сложно сомневаться в действительности происходящего.
Нил сразу стал припоминать все сказки про русалок и тритонов, но нигде, ни в одной книге он не встречал руководство к действую. Вроде как "с рук не кормить". Обычно все герои таких сказок умирали в холодных руках этих безжалостных подводных нимф. А что же он жив? Или они сначала ведут беседу, а потом используют как закуску на "файв оклок"?
- Мне... снилось... - протянул Нильс, с трудом припоминая свой сон. - А я что, уже умер? Или не очень?
Решил на всякий случай осведомиться Ноорт. А то вдруг, зря он уже переживает за сохранность своей жизни.
- Что-то не очень похоже... - он тихо присвистнул, еще раз оглядев пещеру и повернувшись к русалке. Все-таки оторвать взгляда от оголенных женских форм было проблематично. - Я представлял, что тут должно быть как-то повеселее.
Глаза постепенно стали привыкать к темноте, и пират уже мог разглядеть в деталях лицо, плавники водной красавицы. Он все хотел спросить: "А хвост настоящий?", но ему казалось что это глупо и неуместно. Ведь он был на 80 процентов уверен, что настоящий. А за такие вопросы можно и жизнью поплатится.
- Что ты от меня хочешь? - Нил нашел самый дипломатичный подход. Ведь не зря русалка сейчас сидела прямо перед ним, а не счищала его мясо с клыков.


Вы здесь » Пиратская Бухта » Флешбэки » Девятый вал