Пиратская Бухта

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Пиратская Бухта » Флешбэки » L'île déserte


L'île déserte

Сообщений 1 страница 4 из 4

1

Описание: АУ, где-то в Карибском море.
Краткий сюжет: сие есть доказательство того, что Дефо ошибался, Пятница была женщиной.

Говорят, что женщина на корабле приносит беду; возможно, именно поэтому затонула «Санта Лючиа». 

Бетси проснулась задолго до рассвета и сидела, свесив ноги с кровати, в пустой, чистой комнате, уже ставшей немножко чужой, как человек, с которым жил бок о бок и вот-вот расстанешься, конечно, навсегда, и слова застревают в горле, и уголки губ дрожат в искусственной улыбке, и разговор получается только о погоде, в то время как в голове проигрывается сентиментальное «но ты ведь знаешь, что я хотела сказать?». Весь нехитрый скарб был заблаговременно распродан, а тщательно отобранные вещи, те, что могли понадобиться в холодном лондонском климате (так у зашедших в порт пьяных англичан была выменяна меховая жилетка), были сложены в небольшой чемоданчик с хлипкими фанерными стенками и болтающейся ручкой. На стуле устало дремало дорожное платье, сплетя рукава и отдыхая перед предстоящим путешествием, походные же туфельки, наоборот, тускло поблескивали и, казалось, почти  пританцовывали на месте в нетерпении. Флегматично напевал свою колыбельную вечно протекающий умывальник, и первые теплые лучи солнца – день обещал быть жарким – с любопытством дотрагивались до лица, расслабленного тела. Во дворе забренчали ведрами и тазами прачки, фальшиво тявкнула собака, отгоняя наглую соседскую кошку от своей заплесневевшей миски, и, судя по поднявшемуся волной гомону, в порт зашел корабль. И чем ближе были переплетающиеся мужские грубые голоса, крики чаек, бряцание цепей, тем отчужденнее и холодней становился сам город, с которым она уже давно попрощалась, в своих мыслей отплывая к новой земле, не оглядываясь и с легким сердцем. Впрочем, это потом, когда капитан давно прокричит об отплытии, и в нижней каюте будут душить приступы тошноты, а сейчас уходить было тяжело, просто оттого, что эта комната, этот трактир, эти люди – все останется и будет жить по-прежнему и их не снесет сокрушительным ударом потопа. Досадно…Бетси вздрогнула: кажется, она заснула, прислонившись к стене, со сжимающими ночнушку руками.
Как всегда перед дорогой, завтракать совершенно не хотелось, и пришлось сложить провизию в еще один сверток. В трактир забежала соседская кошка, черный уголек, потерлась, поглядывая на Бетси, сначала о ножку стола, а потом и о носок легкого ботинка. Женщина наклонилась и задумчиво погладила за кошку: местами слипшаяся шерсть, «заплаканные» глазницы. Как бы не опоздать.
- Куда собралась, красавица? – прокричал вслед, салютнув двумя пальцами, проходивший мимо матрос, что иногда захаживал в трактир. Бетси крикнула что-то шутливое в ответ, крутанувшись вокруг своей оси и заспешив к пристани, где уже нагружали местными товарами трюмы небольшой «Санты Лючии», которая, кряхтя, покачивалась под тяжестью снующих с ящиками людей. Кто знал, что, возможно, один из грузов и был тем самым фатальным балластом, что впоследствии перевернул суденышко вверх дном.
… Прощай, Ямайка, прощай навсегда. Бетси стояла на палубе, откуда ее уже два раза прогонял кривоногий моряк, недвусмысленно похлопывая по попке, но уходить не хотелось: солнце еще несильно грело, а в каюте слишком укачивало. Слепило от моря, приходилось жмурить глаз, и в бело-желтой пелене представлялись далекие Британские острова, земля обетованная, до которой плыть хоть не сорок лет, но тоже долго, так долго, что забывается прямо- и ровнохождение.
- А почему у тебя повязка на лице? – сбоку раздался детский голосок: девочка лет четырех дергала Бетси за юбку, с любопытством рассматривая ее лицо.
- Я тоже задавала много вопросов, – зловеще ухмыльнулась Бетси, и девочка, скривив личико и все громче расходясь в плаче, кинулась прочь, видимо, жаловаться своей мамаше. Когда она бежала, в светлых волосиках смешно болтался грязно-розовый бантик. С другими пассажирами знакомиться пока не хотелось. Кто знал, что это и не удастся.
…Ночью поднялся шторм, и небо вывернулось наизнанку сильнейшим ливнем. Ветер раздраженно рвал паруса, и никакие молитвы не успокаивали море. Ковчег превратился в твердыню пандемониума, разлетаясь обломками по ненадежно скрепленным швам. Ящики с вином жадностью тянули на дно. Прощай, Ямайка, прощай навсегда.
Возможно, не плакалось из-за того, что вокруг было слишком много воды: морские толщи, холодные брызги, вода чужих слез. Вода в носу, вода в глотке, вода везде, накрывает и взрывается внутри кровяными каплями. Крики казались еще ярче, еще надрывнее, кого-то придавило мачтой, а вода все прибывала и прибывала, и издалека наверняка скоро приплывут акулы, из того далека, где зовет маму детский голосок.
Воды стало слишком много; Бетси, став самой паникой, сведенными судорогой пальцами вцепилась за какую-то деревяшку и потеряла сознание.

2

Бью считал себя очень везучим, и у него были на то все основания. В конце концов, хитрому цыгану удавалось выпутываться из таких передряг, откуда мало кто вышел бы живым: самосуд табора, постоянные стычки с уличными малолетними бандитами за право грабить в том или ином переулке, затем бесконечное петляние, ставшее самой значительной частью жизни в трущобах, в попытке спасти свою бесценную шкуру от цепких лап лондонских законников. Такой, как он, просто не мог усидеть на месте – в результате самым большим невезением стало то, что его мать умерла, пока сын находился на очередном «деле». Вернувшись с хорошей добычей, позволившей двору кутить на протяжении трех недель, не заботясь о медяках на пропитание, и закрепившей за Бэйли место правой руки тогдашнего Барона, он застал женщину уже холодной. Хоронили Любитсшку со всеми почестями, на которые были способны в лондонских клоаках.
Что ж… а в остальном его Фортуна и впрямь била в цель метко, без промаха, чем Бэйли искренне гордился и совершенно не намеревался разочаровывать свою покровительницу.
На сей раз Красавчик самым незаконным образом транспортировал на территорию Ямайки китайский опиум, в большом количестве хранившийся на борту пиратского судна «Султан». Часть этого опиума для личного использования была распихана в хаотичном порядке по карманам канареечно-желтого камзола, который в пути изрядно поистрепался. Чего Бью вечно не удавалось сделать, так это сохранить свою франтовскую одежду в сохранности после шатания по трактирам, кораблям и трущобам. Стоит так же сказать, что при себе у контрабандиста имелось: кокетливое круглое зеркальце, его любимый длинный нож на поясе, опасная бритва и… все.
Стыдно сказать, но главную часть бойни на палубе, определившую дальнейшую цепь неблагоприятных событий в жизни Красавчика, последний просто-напросто проспал и первой мыслью, когда его грубо растолкали и вывели из каюты, было «С каких это пор на абордаж берут так тихо??»
Стоит ли говорить, что почти вся команда «Султана» уже была перерезана? Наверное, нет. Бью слегка затошнило, когда он вляпался подошвой сапога в лужу крови, натекшую из чьего-то горла, и Красавчик поспешно прижал ладонь ко рту, чем вызвал взрыв хохота со стороны захватчиков.
- Ты не похож на пирата, - хрипловато заметил старпом капитана победителей, ухмыльнувшись. – Пираты не дрыхнут по каютам, когда их корабль берут на абордаж, но и на пленника, за которого можно было бы получить большой выкуп, ты тоже не тянешь. Так кто же ты, а? Корабельная крыса?
Последовал очередной приступ смеха. Бью едва сдержался, чтобы не раскритиковать в пух и прах чувство юмора стоящего перед ним пирата, но вместо этого лишь улыбнулся. И начал говорить. Болтать. Заговаривать зубы… и все это одновременно.
В конце концов в минусе были: весь опиум, что не оказался при нем, и так же все оставшиеся в каюте вещи, включая кошелек с деньгами. В плюсе: сохраненная жизнь и целые конечности. Плюс ящик рома  (неслыханная щедрость), огниво и револьвер. А еще – необитаемый остров.
Вестимо, не об этом Бэйли грезил, когда спал, пока «Султана» брали на абордаж. Он хмуро стоял на песчаном берегу, глядя на уходящий вдаль корабль, и, когда тот наконец скрылся в туманной дымке на горизонте, со вздохом достал зеркальце, бритву – и начал бриться. То было, конечно, самое необходимое на тот момент действие.
Скрести подбородок острой бритвой, иногда смачивая кожу морской водой, было сложно, учитывая еще и то, что в зеркальце, которое он вытащил из недр камзола, помещалось дай бог отражение одного глаза. Но тем не менее, ценой нескольких мелких порезов, щетина была устранена.
Остаток дня Бью прошлялся в поисках источника пресной воды, успешно его найдя и изрядно повеселев. Разведя на берегу костер, он не пожалел бутылки рома для того, чтобы лучше горело, и сел смотреть вдаль. Есть не хотелось, пить тоже. Когда ночью начался шторм, костер успешно залило вместе с Красавчиком, который смылся мокнуть в дебри подальше от берега, справедливо решив, что в такой ливень его есть просто некому, а вот набежавшею волной вполне может снести в море.
Утром, не выспавшийся и продрогший, Бью вылез на свой пляж, решив устроить акт мародерства – мало ли что мог вынести шторм… или кого.
На волнах, невдалеке от берега, покачивалась доска. За которую цеплялась девушка, судя по всему, без сознания. Красавчик без особых раздумий полез в воду, разгребая водоросли и прочий мусор, и, наконец, добрался до молодой женщины, вытащив ее затем на берег и усевшись рядом.
Незнакомка оказалась исключительно миловидной. Ее не портила даже аккуратная повязка на глазу.
«Теперь хорошо бы она была еще и живой».
Мужчина наклонился над светловолосой «утопленницей», легонько потрепав ее по щеке.

3

Пробуждение было резким, будто кто-то из мира теплого и осязаемого милосердной рукой выдернул ее из темного, пропахшего ладаном чистилища. В голове приливами ватных волн гудело море, и что-то нестерпимо рвало в груди. Со вздохом, больше похожим на всхлип, Бетси открыла глаз, не замечая никого и ничего, приподнялась на локте и тут же перевернулась обратно, надсадно кашляя морской водой вперемешку со слюной и оставляя на песке глубокие шрамы-следы. На веках сожмуренных глаз пошли красные разводы кругов, и, казалось, она сейчас в мучительном приступе выплюнет легкие и подохнет, судорожно сжав пальцы, как вдруг полегчало. Женщина вытерла губы и потек от слез на щеках внешней стороной ладони, вновь приподнялась и только тогда заметила, что она не одна.
Уставившись на незнакомца, она вспоминала картинки произошедшего: вот она утром босыми ногами ступает по паркету своей комнатки, вот она тащит чемоданчик (кстати, где он?), вот она отпивает из стакана на корабле, морщится и отставляет – качка, тошнит – вот небо все темнеет, а капитан – все бледнеет. Волны, ветер, дерево, стекло, крики, люди…Где все? Она никак не могла понять, что произошло кораблекрушение, утопившее прошлое и разметавшее будущее.
Но реальность напомнила о себе: внезапно особенно ярко почувствовалось отяжелевшее мокрое платье, солью въедавшееся в еще живое тело, как трупные черви вгрызаются в тело мертвое. Безумно защипало глаз, и Бетси пальцем чуть поддела повязку, пытаясь отстранить ее от нежной кожи глазницы и хоть как-то уменьшить боль.
- Здесь есть пресная вода? – голос был более хриплым, чем обычно, с нотками отчаяния, как хотелось расчесать тело до крови. – Мне нужно…
Пошатываясь, она поднялась, все еще глядя непонимающее на мужчину: что он, где он, зачем он; и оглянулась, так же невидяще осматриваясь.
- Что это за селение? – Бетси слабо махнула в сторону деревьев, за которыми должны бы оказаться небольшие, но наверняка уютные домики, источники с кристально чистой, доброй, несоленой водой. Женщина облизнула пересохшие губы. – Мне нужно сухое платье, – в просьбе не было ни грамма кокетства, но все четче формирующееся отчаяние с острыми гранями.
И  вдруг мир стал стремительно возвращаться в свои рамки и цвета, завертелся калейдоскоп событий, подбирая самый изощренный вариант, тревожно зазвенел внутренний колокольчик: «опасность». Попятившись назад, Бетси вытянула перед собой руки и уже более окрепшим голосом истерично вскрикнула: «Только попробуй тронь меня!». Дыхание стало более резким; она готова была, как всегда, бороться до последнего, драться, кусаться, царапаться, отбиваться изо всех оставшихся сил…но хотелось просто упасть на песок и умереть, чтобы прекратилась эта зудящая боль.

4

Бэйли достаточно быстро понял, что хорошего от ситуации ждать не приходится. Точнее... нет, не так, если бы в этот момент контрабандист так подумал, он не был бы самим собой. В самом деле! Оказаться, черт возьми, на необитаемом острове с прелестной, хоть и напуганной до дикости, блондинкой - да мать же ж вашу, господа, кто может такому не радоваться?.. Только либо евнух, либо старик у гробовой доски. Да и насчет последнего, памятуя о своем двоюродном дедушке с маминой стороны, Бью весьма сильно сомневался...
Меж тем молодая леди (или не леди, да какая разница?.. На острове-то, на необитаемом...), судя по всему, приготовилась драться, аки тигрица. Что она собиралась отстаивать - свою честь, жизнь или одежду - для бывшего вора было загадкой. Британский цыган медленно встал с песка, отряхнул колени и - одарил собеседницу лучезарнейшей из улыбок, обнажив неестественно белые, довольно крупные зубы.
- Мне кажется, мисс, я вынужден Вас огорчить - трогать Вас я не собираюсь... - "Пока", мысленно закончил Бэйли и сообразил, что только что брякнул. - Ой, простите! Я имел в виду, что не намерен Вас обижать, селения тут нет, и вообще мы с Вами тут одни! - он был еще не совсем в этом уверен, но черт возьми, хотелось бы быть...
- Послушайте... - он выставил перед собой открытые ладони в знак капитуляции. - Ну в самом деле... Хотите рома? - кажется мозги уехали далеко и надолго... еще бы, под таким взглядом! Девушка была красива и зла. Определенно... красива. Ну а ее настроение можно было постараться исправить.


Вы здесь » Пиратская Бухта » Флешбэки » L'île déserte